Спрос на сложное бурение растет: что происходит с нефтесервисом в России

Российской нефтедобыче требуется все более сложный сервис, однако возможности подрядчиков вкладываться в технику и технологии заметно сокращаются. Об этом свидетельствуют данные исследования Kept и TNF «Развитие рынка нефтесервисных услуг России: вызовы и возможности».

За два года чистая прибыль компаний в исследованной выборке упала более чем вдвое, рентабельность приблизилась к 4%, а у большинства игроков отрасли нет резерва для быстрого наращивания работ. Этот разрыв может ограничивать возможности разработки зрелых месторождений и трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ).

Авторы исследования проанализировали отчетность 2055 компаний с ОКВЭД 09.1 (предоставление услуг в области добычи нефти и природного газа) и опросили более 50 участников отрасли. В базовом сценарии исследования доля трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ) в нефтедобыче к 2030 году может достичь 53%. Единого определения ТРИЗ нет, поэтому оценки источников расходятся. Но зрелый фонд, высокая обводненность и снижение дебитов уже сегодня требуют длинных горизонтальных стволов, многостадийного гидроразрыва пласта (ГРП) и точного сопровождения скважины.

Доля горизонтального и наклонно-направленного бурения выросла с 48% в 2020 году до 70% в 2025-м. Общая эксплуатационная проходка в 2025 году сократилась, а горизонтальная осталась примерно на прежнем уровне. Заказчики чаще выбирают боковые стволы, ремонт и интенсификацию. На каждую операцию приходится больше систем измерений и каротажа в процессе бурения (MWD/LWD), роторных управляемых систем, геонавигации и инженерной поддержки.

Ремонт скважин и выпуск оборудования остаются драйверами роста

По данным Kept и TNF, выручка ремонта скважин выросла с 71 млрд рублей в 2021 году до 145 млрд в 2025-м, производства оборудования — с 83 млрд до 149 млрд рублей. У буровых компаний она после максимума 855 млрд рублей в 2024 году снизилась до 674 млрд годом позже.

По всей выборке выручка выросла с 1,5 трлн рублей в 2021 году до 2,1 трлн в 2023-м, а затем сократилась до 1,8 трлн рублей. Чистая прибыль, державшаяся на уровне 177–179 млрд рублей, упала до 75 млрд, а рентабельность — с 11,8% до 4,2%. Прибыль сокращается заметно быстрее оборота.

В опросе Kept и TNF 54% компаний сообщили о снижении спроса, 30% — о стагнации и 10% — о росте. Среди главных проблем — сокращение работ, задержки оплаты, отсутствие авансов и запаздывающая индексация.

Проблема упирается в распределение риска. Заказчик может переносить работы, менять программу и оставлять часть объемов негарантированной. Подрядчик уже резервирует установку, бригаду, запчасти и инфраструктуру, а при задержке приемки фактически кредитует весь цикл.

В ответ компании откладывают ремонты, обновление парка, обучение и научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР). Резерв мощностей сокращается, мобилизация удлиняется, а исполнителей сложного или срочного заказа становится меньше. Контрактный риск возвращается к недропользователю как риск производственной программы.

Оборудования достаточно

Исследование не выявило массового дефицита базовой техники. Но 66% респондентов оценивают износ основных фондов как минимум в 30%, у 24% он превышает половину парка. Еще 56% имеют оборудование для текущих работ, но не могут быстро нарастить объем. Резерв есть у 28% компаний, а 74% говорят о нехватке сложной или инновационной техники.

Средняя доля импорта скрывает точечную уязвимость. У 62% опрошенных зарубежная техника занимает не более 30% парка, у 38% — менее 10%. Зависимость сохраняется в датчиках, контроллерах, электронике, немагнитных материалах, реагентах и программном обеспечении. Прагматичен и выбор техники: надежность и безопасность важны для 70% респондентов, цена — для 58%, технологический уровень — для 46%, доступность — для 40%, сервис — для 36%. При этом российское происхождение не заменяет эксплуатационный результат.

От аналога к промышленной серии

Импортозамещение выходит из стадии единичных разработок. По данным Kept и TNF, российский флот ГРП в 2026 году перешел к промышленной эксплуатации при локализации производства на уровне 79%. Отечественные роторно-управляемые системы (РУС) подтвердили работоспособность, есть решения в области получения данных в режиме реального времени в процессе бурения (MWD/LWD). Однако пилот еще не равен доле рынка: нужны данные о серии, ресурсе, сроках поставки, сервисе и полной стоимости владения.

По данным издания «Коммерсантъ», на TNF-2026 глава Минпромторга России Антон Алиханов предложил создать «национального нефтесервисного чемпиона» для экспорта технологий и оборудования. В качестве примеров он привел опыт ТОФС и «Бурсервис», которые, получив активы ушедших западных компаний, стали производителями РУС и другой сложной техники.

Консолидация участников рынка может ускорить масштабирование, но сама по себе не создает рынок. Производителю нужны программа закупок, финансирование серии, единые испытания и заказ после успешной квалификации.

Контракт становится производственным фактором

Как отмечается в исследовании Kept и TNF, устойчивая модель развития рынка нефтесервисных услуг требует многолетних программ с гарантированным минимумом работ, оплаты резервирования и компенсации затрат при переносе проекта. Материалоемким заказам нужны авансы, прозрачная индексация и быстрая приемка. Технологиям — единые испытания, взаимное признание квалификации, лизинг и проектное финансирование.

Цифровые решения также следует оценивать по результату. Реальные кейсы из исследования показывают сокращение длительности бурения на 5–9% и непроизводительного времени на 17%, но относятся к отдельным проектам и пока не являются отраслевой нормой.

Нефтесервис будет расти за счет инженерной насыщенности операций, а не механического увеличения проходки. Реализовать спрос смогут компании с оборотным капиталом, исправным парком и ресурсом для развития. Финансовая устойчивость подрядчика становится частью надежности добычи, а контракт — таким же производственным фактором, как геология и состояние фонда.