Неделя с ТМК. Выпуск №16 (214)
0:00
/
Сибирь издавна манила своими просторами и природными богатствами. О скрытых в ее недрах сокровищах ходили легенды, и охотников за ними находилось немало. Освоение региона шло быстрыми темпами, особенно в эпоху Петра I и его преемниц. Одним из проявлений этого процесса стало строительство железоделательных заводов в самых отдаленных местах.
В декабре 1719 года Петр I подписал указ «Об учреждении Берг-коллегиума для ведения в оном дел о рудах и минералах», на столетия определивший развитие горного дела и металлургии в России. Документ провозглашал свободу поиска и освоения месторождений полезных ископаемых:
«Соизволяется всем и каждому дается воля, какого б чина и достоинства ни был, во всех местах… искать, плавить, варить и чистить всякие металлы…»
Правившие впоследствии Екатерина I и Анна Иоанновна курс не пересматривали. Их прежде всего интересовали доходы, однако они поддерживали успешных предпринимателей. Так, в 1726 году Екатерина I подтвердила дворянство промышленнику Акинфию Демидову, получившему его в 1720 году, с привилегией «против других дворян ни в какие службы не выбирать и не употреблять».
При Анне Иоанновне заводчиков также поддерживали, хотя ее фаворит Эрнст Бирон стремился получить контроль над доходными предприятиями. В поле его внимания находились сибирские проекты.
В 1739 году в Иркутскую провинциальную канцелярию обратился купец Федор Ланин с просьбой отвести участок для сооружения железоделательного завода «при одной домне молотовой фабрики». Дело было направлено в Берг-коллегию и получило одобрение. В 1740 году Ланину отвели земли по реке Улан-Бургасу и обязали ежегодно поставлять в Иркутск 86 пудов провианта и выплачивать денежный оброк.
Федор Ланин происходил из купеческой семьи, обосновавшейся в Иркутске в первой половине XVIII века. Он владел недвижимостью и арендовал рыбные ловли у западного берега озера Байкал, уплачивая в казну 16 рублей в год. Объезжая побережье, Ланин обнаружил залежи железной руды, которые разрабатывались местными племенами задолго до прихода русских поселенцев. Об этом свидетельствовали древние горны в долинах Шиды, Курмы, Анги и Кучелги. Месторождение находилось в удобной точке: рядом текла река Анга, росли леса, имелись известняк и глина. Для отвода земли был направлен специалист, который закрепил участок под строительство.
Возведение металлургического предприятия шло быстро, и в апреле 1741 года завод начал свою работу. В его составе функционировали доменная печь и шесть горнов, два молота, мельница.
Иркутский архитектор Антон Лосев в труде 1812 года писал, что завод находился «от Иркутска к востоку в 180, а от Байкала в 12 верстах при реке Анге, между гор в пади».
В первые годы здесь производили более 10 тысяч пудов железа ежегодно и значительное количество чугуна — в посуде и хозяйственных изделиях. Продукцию доставляли в Иркутск водным путем по Анге, Байкалу и Ангаре.
Строительство обошлось в 17,1 тысячи рублей. Пять тысяч составила ссуда Иркутской провинциальной канцелярии, еще столько же Ланин занял у частных лиц. Для обеспечения рабочей силы к заводу приписали государственных крестьян из окрестных слобод — всего до ста человек. В документе предписывалось выслать их «в самой крайней скорости, дабы они с дороги куда не ушли». К 1742 году на предприятии трудилось свыше двухсот человек. Возникли деревни Куреть и Еланцы. Однако положение работников было тяжелым: находясь вдали от своих наделов, они были вынуждены покупать продовольствие по завышенным ценам. Пуд муки стоил 60-70 копеек при рыночной цене 35-40. Уже в 1742 году с завода бежал 21 человек. Бесправные труженики жаловались на завышение Федором Ланиным нормы выработки.
Одновременно Ланин добился запрета крестьянских горнов в округе, заявив, что «всякого чина люди… плавят кричное железо печками тайно». После закрытия около пятидесяти плавилен он стал продавать железо по рублю за пуд, тогда как ранее казна приобретала его у «вольных людей» по 20-25 копеек.
Завод работал с апреля по октябрь. Здесь производили чугун, полосовое железо, котлы, горшки, печные детали, втулки для колес. В устье Анги были построены причал, склад и верфь для дощаников — плоскодонных судов для перевозки продукции.
К январю 1745 года Ланин должен был погасить ссуду в 5 тысяч рублей, однако сумел выплатить лишь часть долга. Осенью 1746 года он отправился в столицу просить отсрочку и вскоре исчез из документов. В 1753 году имущество Ланина и его поручителей было описано и продано. Выручено было около 5,2 тысячи рублей, но начисленные проценты покрыть не удалось.
Завод трижды выставляли на торги, однако покупателей не нашлось. По распоряжению Сената Берг-коллегия направила специалистов для осмотра. В отчете отмечалось, что предприятие после починки плотины «может действовать», так как руды, леса и другие материалы имеются в достатке. Тем не менее восстановление не состоялось.
В 1772 году этнограф Иоганн Георг Георги упоминал Ланинский завод как уже не действующий. Со временем его постройки использовались как придорожная станция на Ольхонском тракте.
Сегодня остатки Ангинского железоделательного завода — редкий промышленный реликт эпохи раннего освоения Сибири, напоминающий о попытке создать у берегов Байкала крупный металлургический центр.
