Ольга Александровна Поваляева

Дед работал под краном в 27-м цеху подачи металла. А я жила с родителями в поселке Самстрой, недалеко от дома дедушки. Все детство ходила на автобусную остановку и видела, как эти краны ездят за забором. И у меня такая большая мечта была туда попасть. Смотрела на этот козловой желтый кран, как он ездит, что-то там грузит и думала — вот бы там оказаться. Потом довелось там поработать. Мечта сбылась, можно сказать.

Дочка-то у меня как парень была. Я ее, между прочим, на мотоцикле в детский сад возил. У меня шуба была такая рыбацкая, я ее в коляску клал, пристегивал. Ее отвезу, а потом самому еще на работу надо. На автобусе разве все успеешь? Да и народу там много. Тогда машин мало было, все на автобусе ездили. Мы с ней гоняли — будь здоров. По грибы, по ягоды. Она еще подружек наберет, чтоб было с кем общаться.

Были места за горой Пильной, куда все Поваляевы за грибами и ягодами ходили. В моем детстве вообще было много леса. Когда-то такие бидончики в обиходе были, трехлитровые. Папа говорил, вот, пока свой бидончик не наберешь, мы отсюда не уйдем. Набирала. У меня 3 литра, у папы за то же время — 10. Один раз с ним лося видели. Подошел к папиному мотоциклу. Отец говорит: стой-стой, тихо-тихо. Смотрю, стоит такой огромный, с рогами, которые величиной сами, как отцовский «Урал».

Дочь у меня грибы рано начала узнавать. Знала их все: и грузди, и волнушки, и другие. Когда в лес ходили, прилично от меня отходила. Да я и сам ей говорил: ты рядом не ходи, так грибы не собирают. Надо, чтобы у тебя свое поле было, ха-ха. Покажу ей рукой, как идти, в пределах 30 метров, ну она нормально, шла, не терялась. Она молодец. Бывало, поедем, банку трехлитровую компота возьмем. Сядем обедать прямо в лесу. А в то время уже помидоры, огурцы шли. Откроешь рюкзак, и оттуда огурчиками солеными пахнет…

На этой горе Пильной и прошло мое детство. Там наверху стояла вышка из металлоконструкций. Ходили туда с одноклассниками, забирались на нее. Была еще фишка, выйти на козырек этой вышки. А там высоко было, метров 30. Я бы точно поседела бы, если узнала, что мои дети тайком на такую вышку лазают.

У меня от этой вышки недалеко огород был. Картошку там сажали. Как-то приятель с сыном приехал. Ольга говорит, мы пойдем в лес, ягоды посмотрим. Отпустили их: дорогу-то она знала. И все, нет их и нет — потеряли. А она парня на эту вышку и повела. Лазили туда втихушку.

Вообще, сама я хотела шить и вязать. Так-то я натура творческая. Думала поступать на закройщика или что-то в этом роде в Екатеринбург, но папа сказал — надо идти в техникум. Говорю: там же нет того, чем хочу заниматься. Ответ был: иди на техника-механика, это более универсальная специальность. Возразить отцу в вопросе выбора профессии вряд ли было возможно. Но творческая жилка у меня никуда не делась. Дизайн, шторы и мебель в доме — все это на мне.

Думаю, мама спокойно могла бы дизайнером стать. У нее необычное мышление. В квартире очень красиво, не как у всех. Те же шторы, к примеру, не какие-то там покупные. И при этом ей нравится работать на заводе. Сколько себя помню, мама всегда там работала.

Я работала на участке отгрузки готовой продукции — начальником участка. Потом участок упразднили. В 2010 году построили сталеплавильный цех и уже в 2011-м мы начали отгружать заготовку, выплавленную нашим цехом. Предложили перейти в планово-диспетчерское бюро цеха №27 инженером по отгрузке готовой продукции, то есть заготовки. Заготовка не внутри завода перемещалась, а уже уходила на сторону в железнодорожных вагонах. И я принимала участие в разработке схем погрузки.

В работу по отгрузке заготовки ушла с головой. Позже меня пригласили в заводоуправление, а именно в отдел доставки грузов железнодорожным транспортом.

Если конкретно, сейчас занимаюсь разработкой схем для погрузки в железнодорожные вагоны труб, заготовки и вообще всех грузов, которые мы отправляем с ПНТЗ. Разработанные схемы отправляю в конструкторское бюро и резюмирую то, что начертит конструктор. Потом идет согласование с Российскими железными дорогами. На железной дороге очень серьезные требования по безопасности. Необходимо подготовить схему, согласно которой груз максимально безопасно закреплен в вагоне. Разработкой занимаюсь уже не в первый раз — схемы действительны 7 лет. Работа интересная, каждый день что-то новое происходит. Появляется проблема, и ты распутываешь этот узелок, согласовываешь с РЖД. Рисуешь на листе бумаги, придумываешь, описываешь все это сложным техническим языком. Стараешься подобрать более простые формулировки. Чтобы люди в цехе правильно понимали написанное. Отправляешь в Москву на согласование, оттуда приходит документ с замечаниями, ты их вносишь, отправляешь обратно. И так может продолжаться многократно.

Последний этап, самый интересный, — испытание на соударение труб, которые мы грузим в вагоны. Трубы грузятся по нашей схеме, на путях выставляется стенка из нескольких вагонов с инертным грузом. Стенка из вагонов закрепляется башмаками. Тепловоз забирает вагон с нашей трубой, разгоняется и отпускает вагон, который ударяется в стенку. А мы фиксируем, как ведет себя труба. И так продолжается несколько раз. Составляется акт испытаний на соударение, вагоны отправляются. А на месте назначения смотрят, что произошло с грузом во время транспортировки. Процесс сложный, многоступенчатый.

Я хоть и сижу в офисе, металлургом чувствую себя на все сто. Участвую непосредственно во всех процессах, контактирую с производством, с цехами. То есть варюсь в этой среде. С коллегами часто обсуждаем производственные моменты. Знаю весь процесс производства трубы, выплавки заготовки. От поставки металлолома до выпуска готовой продукции.

Когда женщина участвует в разработке документов, проектов, очень тяжело людям объяснить, что ты все знаешь и что работаешь с самых истоков. Они-то считают, что раз работают в цехе, то уж, конечно, опытнее меня. Хотя я на заводе уже 25 лет. Знаю, как что грузить, трубу в вагон или другие грузы. Могу подсказать, куда подкладку положить. Мужчины в своем репертуаре: мол, да что ты там понимаешь. Потом немного пообщаются со мной, отношение меняется.

Молодые специалисты часто относятся с недоверием. А самих многому надо учить. Приходилось даже объяснять мужчинам, как болгаркой пользоваться. Или вот грузили вагоны, и нужно установить рамы для распорки. Стоишь и руководишь: здесь отпили, здесь под этим углом, здесь под другим. В ответ иногда с большим удивлением смотрели.

Уметь отстаивать свою позицию — опыт, наработанный с годами. Никогда я ничего не боялась.

Я пришла на завод в 2000-м году приемосдатчиком. Записывали вручную в журнал, какие пакеты труб сдали с отделки на сбыт — много компьютеров тогда не было, один на весь цех стоял. На каждый пакет — документ-предъявка, они до сих пор есть. Эти предъявки носили с отделки на сбыт, если вдруг неправильно запись сделана в журнале — шпыняли нас, конечно. Потом предложили перейти товароведом на участок складирования труб. Пришла в пустой кабинет, не знала, что делать, с чего начать. Потом уже научилась вести документы и записи в журналах: приход, расход, остаток. Там же успела поработать начальником участка, всему научилась: твердости, требовательности. Оттуда у меня и весь опыт. В подчинении стропальщики были, товаровед и бригадир. Среди них люди всякие попадались...

Своего мужа тоже встретила на заводе. Азат работал в 27-м цехе мастером кранового хозяйства. В 2011 году с ним познакомились, а в 2012 он признался мне в любви. В пролете цеха, когда мы шли из столовой. Как сейчас помню: идем, и он вдруг говорит, я тебя люблю. Я тебя тоже люблю, отвечаю.

Может, на работе мама и жесткая, но в семейной жизни я этого никогда не чувствовал. На заводе, возможно, иначе — я не работал с ней. А в жизни она очень добрая. Никогда с ней не ссорился. Если только в детстве в угол за какую-то проделку поставит.

Однажды мы с Джансу пошли гулять. Недалеко была речка, мы туда пришли и по колено замарались. Я еще ботинок там оставил. Вернулись грязные, измазюканные. А мама никогда и не ругалась особо. Замарались и замарались — ничего страшного. Пошли все вместе в ванную отмываться, похохотали, посмеялись.

У нас есть детский лагерь, и я туда практически каждое лето ездил: мама отправляла по путевке. То есть надолго приходилось без нее оставаться. И я так сильно ждал, когда она приедет. Раньше-то и телефонов особенно не было. Помню, как вызывали по громкой связи: Кирилл Богданов, подойдите к воротам. Такая радость охватывала. Бежишь сломя голову. Знаешь, что она там, обнимет тебя, что-нибудь из города привезет. Такое вот теплое воспоминание о маме.